Вы чего такие серьезные? На каком языке должна говорить наука

доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник отдела физики биологических систем Института физики НАН Украины
Вы чего такие серьезные? На каком языке должна говорить наука

Как говорил Петр Капица: «Наука должна быть веселая, увлекательная и простая. Таковыми же должны быть и ученые». Насчет простоты можно поспорить, но в остальном знаменитый физик был абсолютно прав – заниматься наукой «на серьезных щах» очень сложно. Постоянная напряженная умственная работа изматывает теоретиков. Экспериментальная наука дается тяжело еще и физически – эксперимент может затянуться далеко за полночь, а просто встать и уйти домой нельзя. Наконец, научный поиск может выматывать и эмоционально. Можно неделями напряженно работать для того, чтобы выбросить все результаты в мусорное ведро и начать заново. И так много раз. В таких условиях без юмора никак не обойтись.

Во всем мире дух легкой неадекватности – это нормальное состояние большинства хороших лабораторий. Западные ученые настолько к этому привыкают, что и на конференциях, отчетных съездах и различных официальных собраниях предпочитают свести формальности и пафос к необходимому минимуму. Но у нас все не так.

26 апреля я впервые посетил общие сборы НАН Украины и убедился, что кроме крайне острых проблем с финансированием, катастрофическим оттоком молодежи и неадекватной государственной политикой у украинской науки есть еще одна проблема – излишняя официальность.

Сборы НАН проходят подчеркнуто помпезно. Ни один спикер не позволяет себе пошутить. Чеканный канцелярит и клишированные парадные фразы будят подсознательное желание стать по стойке смирно и отдать честь членам политбюро… ой, простите, президиума. При этом спикеры в большинстве своем говорят правильные вещи, но делают это настолько скучно и неинтересно, насколько вообще возможно.

Хочется вскочить и спросить: «Люди, вы чего такие серьезные?!». Это же профессиональное сборище «своих» – говорите нормальным языком, в нормальной манере и с человеческими эмоциями. В человеческой речи есть шутки, метафоры и аллегории, а не только сухой канцелярит. Не надо бояться, что вас посчитают легкомысленными – вас наоборот будут считать живыми и интересными людьми, а не какими-то жутко нудными пожилыми дяденьками (тетенек, кстати, было удручающе мало).

Если вы думаете, что это проблема одной НАН, то вы заблуждаетесь. Совковая напыщенность пронизывает практически все наши государственные структуры – от министерств и Верховной Рады, до ЖЭКов и трамвайных депо. Практически никто не умеет коммуницировать с обществом нормальным языком. Пресс-службы выдают на-гора, в основном, такой зубодробительный канцелярский пафос, что ни один здоровый человек просто не в состоянии это читать и слушать.

В киевском метро не так давно была кампания по приведению объявлений и схем в нормальный вид. Раньше говорили примерно так: «К сведению пассажиров! В связи с производственной необходимостью плановой замены тяговых электромоторов на станции такой-то будут проводиться ремонтные работы в северном вестибюле, в связи с чем пропускная способность станции будет ограничена». Сейчас говорят по-человечески: «На станции такой-то ремонтируют эскалатор на выходе в сторону такую-то. Возможна давка в часы пик». Как вы думаете, что звучит понятнее? А ведь наука намного сложнее ремонта эскалаторов в метро, и доносить ее достижения и проблемы до общества тоже намного сложнее. Так зачем же дополнительно все запутывать и заворачивать в эти жуткие официально-канцелярские пассажи?

Хороший пример в плане коммуникации в последнее время подает разве что МОЗ – там отказались от советского официоза и начали говорить с людьми по-человечески. И это дает результаты! Читаемость заметок о бесполезности гомеопатии за пару месяцев, наверное, уже превысила общее число посетителей сайта МОЗ за все предыдущие годы его существования. Все потому, что написано по-людски.

Я абсолютно серьезно считаю, что расхожее представление о НАНУ как о заповеднике унылых старичков в пыльных пиджаках в немалой степени возникло из-за излишней серьезности и напыщенности, которой пронизана вся официальная коммуникация академии.

Общество просто не знает о том, что за этим «забором» из унылого трехэтажного канцелярита есть живые, веселые люди. Эти люди способны объяснить, что они делают, зачем это нужно и какую пользу приносит обществу, но их не слышно из-за «забора». Общество считает открытых и коммуникабельных людей достойными диалога и охотнее прислушивается к ним, тогда как глухой пафосный официоз вызывает лишь раздражение.

К сожалению, наша наука сейчас медленно тонет под весом множества серьезных проблем. Мне кажется, что в такой ситуации гораздо лучше задорно барахтаться, чем идти на дно с монументальной торжественностью «Титаника». Может, все-таки стоит сделать лицо попроще? Глядишь, и люди к нам потянутся и, чего доброго, как-то выплывем.