Александр Возняк: «Нейрохирургия – это рукоделие»

Олександр Возняк: «Нейрохірургія – це рукоділля»

«Дом инноваций» продолжает знакомить вас с лучшими украинскими нейрохирургами и нейрохирургическими клиниками.

Отремонтированный второй корпус больницы «Феофания» живо напоминает клиники из сериалов «Доктор Хаус» или «Анатомия Грей». Современное здание, идеальная чистота, скоростные лифты, везде – указатели, по которым легко сориентироваться в длинных коридорах. Именно здесь, на 5 этаже, расположился центр нейрохирургии.

Отремонтированный второй корпус больницы «Феофания»

В этот центр направляют пациентов с самыми сложными случаями со всей Украины, а также из зарубежья. Основные специализации клиники – нейроонкология, хирургия позвоночника и спинного мозга, нейротравма, сосудистая нейрохирургия, функциональная и восстановительная хирургия. Тут с помощью миниинвазивных технологий лечат дегенеративно-дистрофические заболевания позвоночника.

Основные специализации клиники – нейроонкология, хирургия позвоночника и спинного мозга, нейротравма, сосудистая нейрохирургия, функциональная и восстановительная хирургия

Помогают здесь и людям с эпилепсией, невралгией тройничного нерва, торсионной дистонией, нарушениями ликвородинамики в мозге – словом, возможности центра покрывают практически весь спектр заболеваний головного и спинного мозга. В среднем, за год в центре проводят около 500 операций, 350 из которых – по поводу опухолей головного и спинного мозга (7% от общего количества онконейрохирургических операций в Украине).

Нейрохирург Александр Возняк

Чаще всего, если человеку требуется сложная и квалифицированная помощь, недоступная в регионах, его направляют не просто в нейрохирургию «Феофании», а лично к руководителю центра – Александру Возняку.

«Дом инноваций» поговорил с Александром Возняком об уровне и возможностях украинской нейрохирургии, о проблемах, которые приходится преодолевать отечественным специалистам, а также об инновационных технологиях и обучении нейрохирургов.

Александр Возняк

Руководитель центра общей нейрохирургии и нейрососудистой патологии Клинической больницы «Феофания», вице-президент Украинской ассоциации нейрохирургов, кандидат медицинских наук, доцент кафедры нейрохирургии Национальной медицинской академии последипломного образования.

Александр Возняк практикует 25 лет и специализируется на хирургии основания черепа, нейроонкологии, транссфеноидальной нейрохирургии. За годы практики провел свыше 5 тыс. операций, из них более 1 тыс. – через нос. После 18 лет работы в Институте нейрохирургии им. А. П. Ромоданова в 2009 г. он создал и возглавил клинику нейрохирургии в больнице «Феофания». C каждым годом сюда обращается все больше пациентов из-за рубежа. По словам Александра Возняка, результаты лечения в его подразделении не хуже, чем в западных клиниках, а, возможно, даже лучше.

Александр Возняк: «Нейрохирургия – это рукоделие»

Показатели послеоперационной летальности и осложнений в центре нейрохирургии «Феофании» ниже общенациональных в несколько раз. За шесть месяцев 2017 г. показатель послеоперационной летальности в клинике составил 0,8%, послеоперационных осложнений – 0%.

Показатели послеоперационной летальности и осложнений в центре нейрохирургии «Феофании» ниже общенациональных в несколько раз

О проблемах

Самая большая проблема – тотальное недоверие пациентов к нашим хирургам. Во-вторых, недоверие к самим клиникам. Люди не верят, что клиники могут обеспечить минимальную безопасность пациента. Начиная со ступеньки, о которую можно споткнуться, и заканчивая качеством стерилизации перевязочного материала. Сказать, что это необоснованно, я не могу. Глобальная проблема всей страны – организация внутрибольничного менеджмента. Вся высокоспециализированная медицина в стране сейчас держится на энтузиазме простых врачей и заведующих отделений.

О возможностях украинской нейрохирургии

Практически нет патологии, которую бы не лечили в Украине. И уровень оказания помощи достаточно высокий.

Возьмем глиобластому. Глиобластома – это одна из самых злокачественных и агрессивных опухолей. К сожалению, количество больных с такими опухолями растет. Когда я начинал лет 25-30 назад, до половины пациентов было с диагнозом «доброкачественная астроцитома», а сейчас дай бог, чтобы одна пятая. Большинство астроцитом, с которыми к нам приходят, уже имеют злокачественное перерождение.

Глиобластома – это одна из самых злокачественных и агрессивных опухолей

Есть еще одна тенденция – возрастание агрессивности глиом. Как правило, многие из глиом не требуют какой-то суперсложной хирургии. На уровне областных больниц их прекрасно оперируют. И для дальнейшего лечения в нашей стране есть все. Существует так называемый международный протокол лечения – куда бы ни поехал больной с той же глиобластомой, он получит лечение согласно этому протоколу. Первый этап – это хирургия. Если невозможно удаление опухоли – ее биопсия с последующей лучевой и химиотерапией, соответственно патогистологическому заключению. Первая линия химиотерапии тоже является стандартной практически для всех глиобластом. И аппаратов для облучения в Украине более чем достаточно. Облучают одним и тем же спектром в любой стране мира – разве что за рубежом это стоит на порядок дороже.

Когда я начинал лет 25-30 назад, до половины пациентов было с диагнозом «доброкачественная астроцитома», а сейчас дай бог, чтобы одна пятая.

О подготовке украинских нейрохирургов

Во всех украинских регионах есть хорошие нейрохирургические отделения, где оказывают помощь на высоком уровне. Есть слабые регионы, есть более сильные. В Украине работают центры, где нейрохирургия имеет хорошее оснащение, опытных специалистов. Сегодня это Киев, в первую очередь. Институт нейрохирургии имени Ромоданова – ведущее учреждение, где работают специалисты высочайшего класса. Что бы ни говорили, какие бы кривотолки ни ходили, там есть школа. Большинство украинских нейрохирургов получили базовое образование именно там. Если говорить о компетентности и подготовке штата – это, опять же, Институт нейрохирургии, а также Больница скорой помощи. Здесь же, в «Феофании», мы стараемся быть центром of excellence.

Александр Возняк: «Нейрохирургия – это рукоделие»

Второй после Киева центр в Украине по значимости и уровню нейрохирургии – в Ужгороде. Областной клинический центр нейрохирургии и неврологии, который создал Владимир Иванович Смоланка. В общем центр очень неплохо оборудован. Они развили направления, которые раньше не были развиты у нас – например, хирургия эпилепсии. Дальше – Днепр, безусловно. Там несколько довольно мощных отделений. В Одессе есть неплохая нейрохирургия. Львов за последние годы очень добавил.

О современных методиках и оборудовании

Основные принципы нейрохирургии были сформированы, по большому счету, еще Харви Кушингом в 1930-х гг. Безусловно, с тех пор они постоянно совершенствуются. В первую очередь – оснащение. Микроскопы, эндоскопы, интраоперационная визуализация, интраоперационный мониторинг, то есть обеспечение безопасности пациента во время операции. А также – подготовка нейрохирургов. Мы постоянно учимся. Ездим за рубеж на престижные курсы по хирургической диссекции, где отрабатываем самые сложные операции на трупном материале под руководством опытнейших коллег.

О хирургии основания черепа

Так получилось, что я стал лидером хирургии основания черепа в Украине. В первую очередь, благодаря тому, что изучил эту хирургию и начал ее делать. И сегодня у меня есть свое имя в мире. Мои доклады идут в прайм-тайм мировых конгрессов, меня приглашают читать лекции зарубежные университеты.

Хирургия основания черепа очень высокотехнологичная. В «Феофании» у меня есть практически все, чтобы заниматься ею. Хороший микроскоп OPMI Pentero 900 фирмы Carl Zeiss Meditec AG. Это была флагманская модель до 2017 г., золотой стандарт. Ну, немецкий Zeiss, как и немецкий автомобиль, – надежный и простой в использовании. Нейронавигация, чтобы понимать, где ты находишься в каждый момент операции. Плюс более мелкие приспособления – интраоперационная дрель, ультразвуковой аспиратор, портативный доплерограф и пр. И очень важны микроинструменты, с помощью которых можно работать под увеличением в 20–24 раза – ножнички, диссекторы, кусачки. Это достаточно дорогие штучки – в основном я и мои коллеги покупали их в Японии, США, Европе.

Александр Возняк: «Нейрохирургия – это рукоделие»

Биполярный пинцет и аспиратор, который высушивает операционное поле, по сути, являются основными инструментами нейрохирурга. А дальше – это все его умение. Все аспираторы у меня японские – высочайшего качества. Это те мелочи, из которых и складывается успех в лечении пациента. И еще раз говорю – знания, знания и снова знания. Вот что важно.

Специализация клиники

Сегодня мы оперируем любые опухоли головного и спинного мозга. Это то, что мы делаем красиво и хорошо. Так сложилось, что к нам «стекаются» пациенты с, пожалуй, самыми сложными новообразованиями нервной системы. Мои коллеги со всей Украины направляют некоторых своих пациентов лично ко мне, потому что уверены в моей компетенции. Видите ли, я выбрал такую область деятельности, где ключевыми являются умение и знания. Менингиома основания черепа, например, – огромная опухоль, очень васкуляризованная (когда кровеносные сосуды проросли в опухоль. – Ред.) и кровоточивая. Если за операцию на ней возьмется неподготовленный хирург, все закончится смертью больного на столе от кровопотери.

Сегодня мы оперируем любые опухоли головного и спинного мозга. Это то, что мы делаем красиво и хорошо.

Об этапах нейрохирургической операции

Любая операция на головном мозге состоит из определенных этапов. После разреза кожи делается трепанация черепа – поднимается кость, открывается полость черепа с тем, чтобы подойти к опухоли. Следующий этап – подход к опухоли и ее удаление, потом следует герметичное закрытие оболочки, установка кости на место и закрытие раны. По такому сценарию проходят практически все операции на головном мозге.

Исключения составляют операции ликворошунтирующие, дренирующие – там требуется маленькая трепанация. Вводится либо эндоскоп, либо зонд – это уже малоинвазивные операции.

В случаях новообразований, которые находятся на основании черепа в области турецкого седла, под мозгом, используется хирургический подход через нос. Эти операции через нос короче по времени, малоинвазивнее, менее травматичны. Здесь можно использовать как микроскоп, так и эндоскоп. Сейчас все больше используют эндоскоп. Есть комбинации эндоскопа и микроскопа – тут уже многое зависит от возможностей клиники и от преференций нейрохирурга.

Про обучение

Я множество раз ездил на всевозможные курсы и стажировки за рубеж. Были среди них и так называемые hands on – когда на трупном материале мы отрабатывали хирургические навыки. Сейчас мои молодые коллеги ездят регулярно на такие курсы. Мы хотим проводить подобные и у нас, но не можем. В Украине нет законодательства, которое бы регулировало возможность получения трупного материала с учебными целями. У нас предыдущий закон о трансплантации приостановлен, новый принят в первом чтении еще в 2016 г., после чего все заглохло. Поэтому ездим за рубеж. Такой курс на одного человека в Европе стоит от €1 тыс., в США – $2-3 тыс.. А иначе нигде не научишься.

Я не знаю никого, кто бы начал у нас с нуля высокотехнологичную нейрохирургию. Это невозможно. Поэтому, кого ни возьмите из моих коллег, которые делают качественную нейрохирургию, – все учились в США, Японии, Европе.

Я не знаю никого, кто бы начал у нас с нуля высокотехнологичную нейрохирургию. Это невозможно.

Мы учимся всю жизнь. В мои 52 года совершенно не зазорно поехать на какие-то курсы и поучиться – это нормально, потому что там половина таких, как я. Я приезжаю с четкой задачей – мне нужна именно вот эта область и этот этап такой-то операции. Я не могу позволить себе отработать его во время настоящей операции, это рискованно. Так делают очень многие нейрохирурги – для того, чтобы в чем-то продвинуться, изучить углубленно анатомию, чтобы быть готовым работать уже с пациентом.

Мы учимся всю жизнь. В мои 52 года совершенно не зазорно поехать на какие-то курсы и поучиться – это нормально, потому что там половина таких, как я.

О своем коллеге и учителе, нейрохирурге Таканори Фукушиме

Мой учитель, друг и ментор – Таканори Фукушима, один из лучших в мире нейрохирургов. Мы познакомились в 2007 г. К тому времени я уже был вполне состоявшимся нейрохирургом, но встреча с ним перевернула мое мировоззрение, поменяла отношение к нейрохирургии. Я начал много с ним общаться, ездить к нему. Было шесть поездок в Японию, когда я в день смотрел по 5–7 операций в исполнении мастера. Потом я ездил на его курсы в США. Он приезжал два раза ко мне в Украину. Плюс он подарил нам много инструментов.

О нейрохирургической технике

В первую очередь я научился у Фукушимы хирургической технике. Аппаратура значит очень многое, но хирургия – это рукоделие. Техника – отношение к тканям, способ остановки кровотечения, формирование подходов. Начиная с укладки больного на столе. Как ты больного положишь – так ты его и прооперируешь. Если ты его неправильно уложил и неправильно зафиксировал голову, будут ошибки.

Я считаю, что нормальную нейрохирургию без жесткой фиксации головы делать невозможно. Больной находится в наркозе, он себя не может защитить. Даже если у него где-то образовалась складочка кожи и в ней не вентилируется тело, за 4–5 часов там образуется пролежень, и нам придется его лечить.

Александр Возняк: «Нейрохирургия – это рукоделие»

Со временем, с опытом, я все чаще делаю операции с меньшим количеством инструментов. Безусловно, высокотехнологичное оборудование и инструментарий необходимы: в первую очередь чтобы уменьшить риск осложнений для больного и снизить психологическую и физическую нагрузку на хирурга. Но все дорогостоящие аппараты – это лишь дополнение к опыту и мастерству хирурга, без которого все они – просто груда металла.



Добавить комментарий